TMZ и National Enquirer заходят в бар в Вашингтоне, влюбляются и у них появляется ребёнок – скандальное шоу на века от  Конгресса.

Именно в это превратились файлы Джеффри Эпштейна, даже если полная, скандальная реальность предстоящего зрелища ещё не осознана. То, что начиналось как монофокусная цель демократов связать Дональда Трампа с умершим преступником, грозит стать костром для политической элиты. Он будет разожжён перепиской, слухами и обвинениями такого рода, которые только правоохранительные органы могут собрать и которые по этой причине обычно держат в секрете без формальных судебных разбирательств. Это придаст новое значение слову «попался» – и не пощадит ни левых, ни правых.

Подсказка, что ставки в этой игре меняются, пришла на минувших выходных, когда Трамп  после месяцев сопротивления публикации файлов  внезапно призвал к их предъявлению. Он открыто озвучил причину своего поворота: «Эпштейн был демократом, и это проблема демократов, а не республиканцев! Спросите Билла Клинтона, Рид Хоффмана и Ларри Саммерса об Эпштейне, они знают о нём всё». Это было ясное предупреждение: если демократы намерены использовать файлы как оружие, республиканцы ударят ещё сильнее.

Это то, что в ядерной стратегии называют взаимно гарантированным уничтожением, которое предполагает бездействие. Конгресс, не дрогнув, бросился голосовать за двупартийное самосожжение.

На этой неделе мы получили крошечный вкус этой «прозрачности», из примерно 60 000 страниц документов, опубликованных в рамках расследования Комитета по надзору Палаты представителей по делу Эпштейна. Первая ракета, как и предсказывал Трамп,  угодила прямиком в Саммерса, бывшего министра кабинета демократов, который, как выяснилось, просил у Эпштейна совета по свиданиям. Текстовые переписки не содержат ничего, даже отдалённо незаконного или связанного с преступлениями Эпштейна, но они достаточно неловкие, чтобы вынудить Саммерса взять отпуск от преподавания в Гарварде.

Вторая ракета угодила в ещё одну демократку – Стейси Пласкетт, делегата от Американских Виргинских островов в Палате представителей. Переписка 2019 года показывает, что она во время слушаний в Конгрессе консультировалась с Эпштейном, как лучше допросить свидетеля против Трампа. Республиканцы инициировали вотум порицания; Пласкетт лишь чудом избежала официального выговора и исключения из Комитета по разведке Палаты представителей.

А ещё всплыли документы, что журналист Майкл Вулф – яростный анти-трампист и «убийца сильных мира сего» – подрабатывал у Эпштейна пиар-консультантом.

Председатель Комитета по надзору Джеймс Комер на этой неделе подтвердил, что с удовольствием вызовет экс-президента Билла Клинтона на дачу показаний,  в частности, объяснить свои полёты на «Лолита-экспрессе». Команда Комера также копает документы 2013 года, из которых следует, что фирма, продвигавшая тогда ещё конгрессмена Хакима Джеффриса (ныне лидера меньшинства в Палате), приглашала Эпштейна на фандрейзинговый ужин.

Демократы, пока не сумевшие нанести удар по Трампу, быстро перешли к побочному ущербу. Сенатор от Орегона Рон Уайден выбрал любимую мишень демократов – корпорации, и опубликовал меморандум, где утверждается, что из файлов Эпштейна видно: JPMorgan Chase не сообщил Минфину о «подозрительных» транзакциях Эпштейна. Уайден требует расследования Минюста.

Конгрессвумен Джасмин Крокетт (демократ от Техаса) бегло пролистала документы, выскочила на трибуну и обвинила бывшего конгрессмена Ли Зельдина (ныне главу Агентства по охране окружающей среды) в получении денег от Эпштейна, пока ей не объяснили, что донор был врачом по имени Джеффри Эпштейн, чей взнос пришёл уже после самоубийства другого Эпштейна.

И это всё ещё цветочки. Грязь этой недели – уже лишь из первых документов Палаты представителей: из наследства Эпштейна и тех бумаг, с которыми Минюст не возражал расстаться.

Бывший федеральный прокурор Джим Трасти недавно перечислил в подкасте, что еще может всплыть: записи, видео, показания свидетелей. Детальные заметки прокуроров, где обсуждались (не доказанные) заговоры, придумывались (так и не предъявленные) обвинения в препятствовании правосудию, сговоре или даче ложных показаний. Ордера на обыск и их результаты по домам, электронной почте, соцсетям. Финансовые документы.

Работа следователя – перевернуть каждый камень, даже самый далекий от фигуранта и преступления, а Эпштейн всю жизнь собирал горы таких камешков среди элиты. Вопрос будет не в том, кто из богатых и влиятельных там упомянут, а кто  не упомянут.

При этом после двух федеральных расследований реальность такова: 95 % грядущего материала окажется косвенными доказательствами или вообще не будет иметь отношения к преступной деятельности Эпштейна. Чистый сенсационный, чисто похотливый интерес, который хладнокровно разрушит репутации, карьеры и наследия.

Раньше разрушать жизни пикантными сплетнями, которые возбуждали публику, но не имели настоящего общественного значения, считалось делом «грязных» таблоидов.

Теперь этим занимается Конгресс.

Только один человек – республиканец из Луизианы Клей Хиггинс – предвидел масштаб разрушений и опасный прецедент. Он заявил, что публикация переворачивает с ног на голову «250 лет уголовно-процессуальных традиций» и «абсолютно точно приведёт к тому, что пострадают невиновные». 

Пусть начинаются игры, в которых шансов уцелеть нет ни у кого.