Перезагрузка Венесуэлы после более чем двух десятилетий социалистической диктатуры не будет быстрой или легкой. Свержение полувекового исламского авторитаризма в Иране – тяжёлая задача с огромными рисками. Убедить горстку рыбаков и пару миллионов любителей хюгге (адаптированных к холоду и ограничениям, закрытых, без огромных амбиций и достигаторства – примеч.) предоставить США фактический, пусть и неформальный, контроль над Гренландией  – несложно, – и это по сути уже сделано. Так почему Дональд Трамп просто не объявит о победе?

Этот вопрос сопоставим с загадкой-тайной-головоломкой Уинстона Черчилля, особенно если учесть очевидную выгоду для Белого дома – снять с себя несколько головных болей внешней политики. И уж точно это выглядит лучше, чем операция «Полное покорение Нуука», которая раздражает всю Европу и смущает союзников.

Господин Трамп заслуживает признания за то, что сделал Гренландию приоритетом, увидев стратегический актив, существующий еще с момента создания американской военной базы в Туле в 1951 году. Геополитическая значимость Гренландии только выросла  для морского и космического доминирования, противоракетной обороны, добычи критически важных минералов, нефти и газа. Последующие президенты США игнорировали это, пока Америка постепенно сворачивала своё присутствие.

Китай, разумеется, заметил это пренебрежение и хочет включить Гренландию в свою всё более агрессивную арктическую стратегию. Он расширяет экономические связи с территорией, уже выражал интерес к покупке бывшей американской военно-морской базы, а также к строительству аэропортов. Китай активно пытается проникнуть в проекты по добыче минералов в Гренландии, особенно высококачественных ресурсов, которых ему не хватает. Европа в основном игнорировала эту угрозу и лишь недавно начала что-то делать для защиты Гренландии.

По мере того как Арктика становится всё более важной, одна или другая сверхдержава неизбежно заявит права на «владение». Трамп справедливо желает, чтобы это были США. Его цели ясны. Трамп хочет:
– использовать территорию для космических оборонных программ;
– усилить военное присутствие и слежение за российской и китайской морской активностью;
– получить доступ к критически важным минералам Гренландии, чтобы ослабить глобальную монополию Китая.

Вот что самое интересное: Дания фактически сказала ему действовать. Кампания максимального давления Трампа, усиленная угрозой аннексии, быстро заставила всех сосредоточиться. Датчане и представители Гренландии за поразительно короткое время перешли от враждебности к сотрудничеству, пообещав больше инвестиций, больше взаимодействия, больше доступа, больше сделок. Они уже объявили о расширении «военного присутствия и внутри и вокруг Гренландии», которое включает «самолёты, корабли и солдат, военнослужащих союзников по НАТО».
На состоявшихся в среду высокоуровневых переговорах между министрами иностранных дел Дании и Гренландии и госсекретарём Марко Рубио и вице-президентом Джей Ди Вэнсом европейцы предложили США почти всё, что те хотели – за исключением права собственности.

Однако где-то между ударами в барабаны Трамп завёл себя настолько, что на этой неделе заявил: «Так или иначе, Гренландия будет у нас». И вот так США отвергают предложение фактического свободного распоряжения территорией из-за раздражения отсутствием формальных документов о сделке. Недостаточно, чтобы Гренландия подчинилась; она должна стать 51-м штатом (или, возможно, 54-м, в зависимости от Канады, Мексики и зоны Панамского канала)  и ещё и радоваться этому.

К чему всё это?
Оставив в стороне чувства самих гренландцев, которые справедливо возмущены тем, что их фактически назначают штатом, –  риски, вероятно, перевешивают любую выгоду. Формальная аннексия Гренландии стала бы подарком для России, зелёным светом для Владимира Путина на новый раунд завоеваний. Россия вновь взялась бы за закрепление своих захватов в Украине, расширила бы влияние в Грузии и Молдове и, возможно, предприняла бы действия против норвежской территории Шпицберген, где напряжённость уже растёт. Это также могло бы разрушить стремительно развивающиеся европейские альянсы, нацеленные на усиление контроля в Арктике.

И, если кто-то сомневается во вреде территорий, которым мы сами не нужны, но нужны наши деньги,  взгляните на Пуэрто-Рико. Простые соглашения с Гренландией дали бы США важнейшие преимущества для национальной безопасности и доступ к продуманным ресурсным сделкам. А собственность означает, что США придётся платить не только цену покупки, но и бесконечные субсидии (Medicaid, продуктовые талоны, социальное обеспечение), помощь при стихийных бедствиях, инфраструктуру, больницы, коммунальные работы – всё, что угодно, предназначенное для страны с огромной труднопроходимой территорией и чрезвычайно уязвимой, концентрированной экономикой.

Частично дело может быть в эго. Трамп, кажется, порой видит себя Джеймсом Монро, Уильямом Сьюардом и Джеймсом Полком одновременно, одержимым новой великой территориальной экспансией – MAGA-версией XXI века. Частично это могут быть плохо продуманные управленческие решения, например, решение поручить важную роль в переговорах мистеру Вэнсу, который раздражает европейцев и фактически является антонимом слова «дипломатичный».

Что бы это ни было, всё это лишнее. На фоне реальной угрозы в труднейших мировых точках эта риторика –  просто бравада. У США  открытая игра в Гренландии. Надо просто воспользоваться этим и двигаться дальше.