Генеральный прокурор называет операцию Береговой охраны исполнением санкций, а не использованием военных полномочий, применявшихся против картелей

Администрация Трампа использует совершенно иную юридическую основу для захвата венесуэльского нефтяного танкера, нежели для ударов по предполагаемым наркоторговцам, хотя обе меры направлены на усиление давления на венесуэльского лидера Николаса Мадуро.

Генеральный прокурор Пэм Бонди в четверг заявила, что захват США венесуэльского танкера с сырой нефтью представляет собой прямое исполнение санкций, основанное на ордере федерального суда. По словам Бонди, танкер, который долгое время находился под санкциями за транспортировку незаконной венесуэльской и иранской нефти в поддержку иностранных террористических организаций, был взят под стражу Береговой охраной при содействии Военного департамента после того, как следователи предъявили ордер у побережья Венесуэлы. 

Высокопоставленный представитель администрации сообщил Fox News, что санкционный статус – единственное юридическое основание для захвата судна, а не полномочия, связанные с вооружённым конфликтом, на которые администрация ссылалась при оправдании кинетических ударов по судам, занимающимся наркоторговлей (кинетические удары наносятся кинетической энергией – исключительно энергией физического столкновения без использования взрывчатки  – примеч.). Это различие подчёркивает, что администрация использует два совершенно разных правовых механизма в одном и том же регионе: традиционные санкции и законы о конфискации для танкера, и спорное утверждение о военных полномочиях – для ударов по картелям.

Танкер, известный как Skipper, уже несколько лет находится в санкционном списке США за предполагаемую перевозку нефти, связанной с тайной сетью поставок нефти Венесуэла–Иран, которая, по утверждению Вашингтона, помогала получать доходы для иностранных террористических организаций.

По словам официальных лиц, этот статус сделал судно «заблокированной собственностью» по американскому законодательству, что позволило Министерству юстиции ходатайствовать и получить федеральный ордер на его конфискацию в рамках гражданских процедур изъятия. Этот процесс,  основанный на внутреннем праве и осуществлённый через федеральный суд, и является основанием для операции, проведённой в четверг.

Хотя администрация утверждает, что захват полностью соответствует американским законам о санкциях и конфискации, использование внутренних правовых полномочий для задержания иностранного судна в открытом море исторически вызывает споры в морском праве, особенно когда судно не находится под флагом США. Утверждение о том, что Skipper был «без флага» или использовал поддельный флаг, может оказаться ключевым в этой дискуссии.

Если это так, «США могут рассматривать это судно как “бесфлаговое” и подлежащее захвату, поскольку оно действует в нарушение законов США», – сказал профессор права Джулиан Ку в комментарии Fox News Digital, – «Это было бы самым сильным юридическим основанием».

В рамках санкционного механизма правительство не заявляет о полномочиях, связанных с ведением боевых действий, или о праве на самооборону. Вместо этого власти опираются на Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях (IEEPA) и связанные с ним регуляции OFAC (правила, издаваемые Управлением по контролю за иностранными активами США – Office of Foreign Assets Control – примеч.), которые позволяют США преследовать имущество, связанное с санкционированными субъектами, даже если это имущество находится за рубежом.

Высокопоставленный представитель администрации подчеркнул, что это единственная юридическая теория, на которую опирается правительство при захвате Skipper, и что она не содержит никаких доводов о военных полномочиях по статье II Конституции, которые администрация приводила в оправдание ударов по судам картелей в международных водах.

В результате получается гражданская правоприменительная операция, осуществлённая при содействии военных, параллельно с отдельной военной кампанией, основанной на утверждении, что Соединённые Штаты находятся «в состоянии войны» с иностранными наркокартелями. 

Но обе меры, по мнению наблюдателей, преследуют цель, которую, как они считают, ставит перед собой президент: оказать давление на Мадуро, чтобы он ушёл от власти.