Похищение Николаса Мадуро из столицы Венесуэлы вызвало широкие дебаты о его законности. Специалисты по международному праву в подавляющем большинстве исходят из того, что, независимо от соответствия этой операции конституции, она нарушила суверенитет Венесуэлы. Однако на самом деле существуют веские международно-правовые основания, оправдывающие эту операцию.

Действительно, на первый взгляд вторжение и похищение Мадуро выглядят как «применение силы  против  политической независимости любого государства» – в формулировке статьи 2(4) Устава ООН. Однако это справедливо в тех случаях, когда правительство подвергшегося атаке государства возражает (что обычно и происходит). Если же правительство такого государства даёт согласие, нарушения суверенитета не возникает – это типичная ситуация так называемых «интервенций» и оказания военной помощи.

Безусловно, Мадуро и его вице-президент решительно возражают против операции США. Однако Соединённые Штаты «не признают Николаса Мадуро президентом Венесуэлы» — политика, установленная тогдашним госсекретарём Энтони Блинкеном. Поэтому с точки зрения Вашингтона его несогласие не имеет значения.

Вместо этого, начиная с администрации Байдена, США признают Эдмундо Гонсалеса – победителя выборов 2024 года – законным главой правительства. Гонсалес, безусловно, не выступал против этой операции. Наоборот, его единственной публичной реакцией стало заявление: «Венесуэльцы, это решающие часы, знайте, что мы готовы к великой операции по восстановлению нашей нации», – при одновременном репосте заявления Марии Корины Мачадо, лауреата Нобелевской премии и лидера оппозиции, о том, что «час свободы настал». Это вполне может рассматриваться как согласие и даже одобрение операции.

Некоторые могут возразить, что законность операции не должна зависеть от признания или непризнания со стороны США. Однако в международном праве иного подхода быть не может, поскольку любые отношения с иностранным субъектом требуют определения того, кто является его правительством.

Например, когда Соединённые Штаты вмешались в дела Гаити в 1991 году по просьбе свергнутого президента Жан-Бертрана Аристида, это основывалось на выводе, что военная хунта не является законным правительством в Порт-о-Пренсе. Когда США решают, оказывать ли помощь Тайваню в случае вторжения Китая, это также должно основываться на предварительном решении о том, что Коммунистическая партия Китая не является законным правительством острова.

В международном праве каждое государство принимает такие решения самостоятельно. Конечно, это оставляет возможность для злоупотреблений, как, например, когда Россия вторглась в Крым якобы по просьбе свергнутого президента Украины Виктора Януковича. Но это неизбежно в международном праве, где, при отсутствии центральной власти, в большинстве случаев государства вынуждены интерпретировать ситуации самостоятельно.

В текущем случае беспокойства по поводу того, что непризнание режима Мадуро является оппортунистическим, нет, поскольку эта позиция была впервые принята администрацией Байдена, которая явно не планировала при этом военные действия. Более того, многие другие страны – от Канады и Аргентины до Италии и Франции – признают Гонсалеса законным президентом. В отличие от этого, очень немногие государства признают де‑юре власть Мадуро.

В качестве альтернативы возможно, что у Венесуэлы может не быть признанного правительства, что технически означало бы, что некому было бы давать согласие на иностранное вмешательство. Это довольно суровое и формалистское следствие правовой доктрины, поскольку на практике такие страны, как правило, представляют собой государства, склонные создавать вредные внешние эффекты для развивающихся стран, у которых в таком случае не было бы средств правовой защиты. 

Учитывая двупартийную позицию США о том, что Мадуро фактически не является президентом, а также то, что его режим опирался на значительную поддержку иностранных войск (как сообщается, в столкновении с операцией США погибли десятки кубинских офицеров, а также действовали силы, связанные с «Хезболлой» и Ираном), действия по его устранению не являлись бы угрозой “политической независимости” Венесуэлы и, следовательно, вовсе не подпадали бы под статью 2(4) Устава ООН.

Было бы странно толковать статью 2(4) так, что она позволяет иностранным державам использовать войска для поддержки нелегитимного, не избранного диктатора, но не позволяет – для его свержения. В международном праве ключевым моментом здесь является вопрос о том, кто считается законным правительством: если режим не признаётся как таковой другими государствами, то его правовой «суверенитет» в глазах этих государств оспариваем.