Недавно опубликованная президентом Дональдом Трампом Стратегия национальной безопасности ломает устоявшуюся традицию, согласно которой подобные документы Белого дома являются продуктом элитного консенсуса в сфере политики. С самого начала документ заявляет, что внешнеполитический истеблишмент Америки «сбился с пути», чрезмерно расширив присутствие страны за рубежом и игнорируя желания и инстинкты обычных граждан. Документ представляет подход «Америка прежде всего» как стратегию, основанную на воле народа.

К счастью, сегодня у нас есть четкое представление о том, что на самом деле думает американский народ о наиболее острых вопросах национальной безопасности. Наш опрос Reagan National Defense Survey, опубликованный всего за несколько дней до выхода стратегии, представляет одну из самых ясных оценок общественных настроений в отношении национальной обороны, внешней политики, союзников и противников. В совокупности стратегия и опрос показывают картину как поразительного совпадения взглядов, так и существенных расхождений – неоднозначный результат, который говорит не только об эволюции мировоззрения Америки, но и о взглядах нынешней администрации.

В ключевых вопросах народ и президент находятся в удивительном согласии. Стратегия выдвигает принцип «мир через силу» в качестве основополагающего, заявляя, что Америка должна сохранять «самые мощные, смертоносные и технологически передовые вооруженные силы в мире», чтобы сдерживать противников и поддерживать глобальную стабильность. Американцы с этим согласны. Опрос Рейгана показывает, что 87% населения считают важным, чтобы Соединенные Штаты имели самые сильные вооруженные силы в мире, а 71% утверждают, что мир становится более спокойным, когда Америка лидирует, опираясь на непревзойденную силу. Это общенациональный консенсус в эпоху, когда консенсус – редкость.

Совпадение взглядов сохраняется и при рассмотрении ключевых приоритетов администрации в области модернизации. Стратегия призывает к созданию «Золотого купола» – системы противоракетной обороны нового поколения для защиты территории страны, а также «Золотого флота» для противодействия колоссальному превосходству Китая в военно-морском судостроении. И здесь американский народ опережает политический класс. 68% процентов поддерживают крупные новые инвестиции в создание системы «Золотой купол», а когда людям сообщают, что Китай может производить более 200 кораблей на каждый один американский, 88% заявляют, что Соединенным Штатам необходимо увеличить производственные мощности, при этом 62% считают, что их нужно увеличить значительно. Общество не просто благосклонно относится к восстановлению военной мощи Америки, оно этого требует.

Стратегия и результаты опросов во многом совпадают в оценке Китая. В Стратегии национальной безопасности Китайской Народной Республике уделено больше внимания, чем любому другому сопернику; в документе описывается, как «американские элиты на протяжении четырех сменявших друг друга администраций обеих политических партий либо сознательно способствовали реализации стратегии Китая, либо пребывали в отрицании». Президент Трамп стремится «пересбалансировать» экономические отношения США с Пекином, противодействовать его военному наращиванию и сдерживать попытки доминировать в стратегических цепочках поставок, представляя (хотя и не называя напрямую) Китай как определяющую угрозу этого столетия. Американский народ с этим согласен. 48% вдвое чаще, чем Россию, называют Китай главной угрозой для Соединенных Штатов, и подавляющее большинство поддерживает передовое сдерживание в Индо-Тихоокеанском регионе, включая переброску американских военных сил для защиты Тайваня в случае китайского нападения. Американцы понимают, что поставлено на карту. Они хотят, чтобы Соединенные Штаты конкурировали  и побеждали.

Однако не менее показателен и разрыв во взглядах. При всей своей ясности в отношении Китая стратегия звучит более сдержанно, когда речь заходит о союзниках Америки, особенно в Европе. В документе ставятся под сомнение экономическая жизнеспособность Европы, ее стратегическая надежность и даже «цивилизационная уверенность в себе», что наводит на мысль: в долгосрочной перспективе континент может оказаться ненадежным партнером. Относительно России стратегия сдержанна. В американо-российских отношениях отдается приоритет «стратегической стабильности» несмотря на войну России против Украины и ее действия в отношении НАТО.

Американский народ, напротив, отличается поразительной ясностью в понимании того, кто является другом, а кто врагом. Опрос Рейгана показывает, что 75% американцев считают Украину союзником и партнером, 66% также оценивают Израиль и 67% – Тайвань. Респонденты опроса в подавляющем большинстве выступают за ограничение продажи передовых полупроводников Китаю: 65% поддерживают строгие ограничения, чтобы не допустить получения Пекином военных и стратегических преимуществ. Тем не менее, стратегия администрации Трампа оставляет возможность для продолжения продаж чипов, отдавая приоритет денежным потокам и коммерческой взаимности вместо сохранения долгосрочного технологического превосходства Америки. Между тем 79% считают Россию врагом, а 77% рассматривают Китай как противника. Это не маргинальные взгляды, это подавляющее большинство. Американцы не находятся в растерянности, не колеблются и не испытывают двойственных чувств относительно того, где находятся угрозы. Они видят мир таким, какой он есть.

Такая же ясность прослеживается и в отношении к международной вовлеченности. В то время как стратегия призывает к «предрасположенности к невмешательству» и настаивает на значительно более узком определении жизненно важных интересов США, американцы смотрят на ситуацию более внешне ориентированно. 64% считают, что Соединенные Штаты должны быть более вовлечены и играть ведущую роль на международной арене, а не отступать или оставаться в стороне, тогда как лишь 33% предпочитают менее активный подход. Это не общество, требующее изоляции; это общество, требующее лидерства, основанного на цели и реализме: чтобы Америка избегала бесконечных войн, но при этом соблюдался мировой порядок, возглавляемый Соединенными Штатами.

В Соединенных Штатах стратегии национальной безопасности зачастую привлекают мало внимания за пределами Вашингтона. Однако столицы союзников и противники (от Пекина до Москвы) внимательно читают Стратегию национальной безопасности и относятся к ней всерьез. Если «Америка прежде всего» настроена на приведение внешней политики в соответствие с волей американского народа, то именно ясность этой воли должна определять реализацию стратегии. Американцы знают, кто их друзья, кто их враги и что необходимо для обеспечения безопасности страны.